«ИСТОРИЯ КОМБИНАТА В МОЕЙ СУДЬБЕ»

 
 
Воспоминания Иващенко Фаины Федоровны
 Я пришла работать на комбинат в 1964 году. Начальником фабрики, помню, тогда был Рейторовский Остап, начальником рудника – Забродин. Я пошла работать в химлабораторию. В 1964 году создали молодежный цех, сначала он назывался Наполнительным, а в 1965 – ЦЩМ. Работало тогда 4 человека. Начали развиваться новые технологии. Стали держать связь с КольФАНом (Кольским филиалом Академии наук в городе Апатиты). Руководил ЦЩМ Харченко Николай Васильевич. Первые, кто съездил на учебу в КольФАН, были: Гаврилов Владимир, Липатов Василий, Круглов Юрий, Семяшкина Фаина (Иващенко), Зуева Людмила Михайловна. Многих из них уже нет в живых. В КольФАНе работал тогда очень известный профессор Громов. Также там работал Лакшин Ефим Петрович, позже он станет начальником ЦЩМ. Образовывалось химическое отделение, технологический отдел. В конце 65-го года стали давать первую продукцию, вот тогда и появился Цех щелочных металлов. Мастером был Баранов Василий Васильевич, его жена. Зоя, работала на фабрике. В цехе работать было не просто, даже опасно. Было несколько взрывов. Однажды случился взрыв. Технологом были Маташ Леонид и я (Семяшкина Фаина). Взрыв случился в нашу смену. Тогда была технология не отработана, несовершенная. Вот и происходили такие неприятности. Меня откинуло волной взрывной. Я очень сильно ударилась. Вызвали медсестру, Моисееву Лину. Она быстро и качественно оказала мне помощь. Был также, помню, случай, когда нужно было открыть ёмкость с кислотой. В смене работали тогда Попова (Самарина) Татьяна и Назимкин Виктор. Неосторожное обращение привело к ожогам. Мы в химлаборатории строили схемы, собирали трубки, а потом продукция шла на резку в ЦЩМ. Коллектив в ЦЩМ был молодежный. В 70-е годы начальником стал Локшин, Харченко мастером. Официально ЦЩМ открыли, когда пошла первая продукция Вместе с Локшином Ефимом Петровичем из Апатит приехал Агафонов. Ценный был работник, фактически его правая рука. Его жена Светлана работала в ОРСе, который тогда работал на высоком уровне. 10-летие ЦЩМ праздновали 12 июля в кафе «Лето». Производство часто посещали директор и его заместители. Помню, каким хорошим директором был Микуленко. Его жена, Вера Ивановна работала в химлаборатории заведующей. Она проверяла нашу работу. А мы делали пробы и обрабатывали их. При ней образовалась дозиметрическая служба. Измеряли дозы облучений. На промплощадке шла стройка, возводились новые здания. Было построено новое здание столовой. Строились дороги. Раньше не могли проехать. Если была непогода, невозможно было выехать с промплощадки, невозможно было дозвониться. А у кого-то дети, семья. Помогали знакомые, соседи. Люди тогда были попроще. Люди даже оставались ночевать на работе. Если кто-то хотел идти домой пешком, запрещалось, так как это считалось опасно. Все-таки от промплощадки до Ревды – 11 километров. Особенно развернулось стройка широко, когда пошла продукция на экспорт. Такой расцвет нашего производства шел до 90-хгодов. В 2001 году рассчиталась. На комбинате в то время дела пошли худо. Продукции нет, рудник встал, простои пошли. Стали получать четверть зарплаты, а то и вообще не платили. Все дышать стало на ладан. Все хуже и хуже пошли дела. На то время у меня в семье случилось горе. Очень помог мне директор комбината Мусатов. Он сам предложил мне помощь. Я ему благодарна за это. Но не смотря ни на что воспоминается все только лучшее из всего пережитого. Видимо так устроена человеческая память. Сейчас на пенсии. Живу в Ревде. Часто выезжаю к дочери в Санкт-Петербург.  
Воспоминания Тутовой Елеманисы Александровны
Хочу поделиться с Вами воспоминаниями тех лет, когда начинал работать комбинат. Приехала в Ревду в 1949 году. В то время большинство людей жили на 5 км.. Я жила с подругами в палатке на 5 км, четыре девушки жили дружно. Сначала работала в овощехранилище. Узнала, что скоро должны пустить в работу фабрику «Карнасурт», набирали рабочих. Вот я и оформила документы в отделе кадров, и в 1951 году устроилась на фабрику. Так начиналась моя большая настоящая жизнь. Ведь здесь была абсолютно одна молодежь. Это были самые хорошие годы моей жизни. Сначала жила в общежитии Ревды, потом на Ильме. На работе была радость жизни, где я встретила хороших воспитателей, друзей и руководство фабрики. Стала работать по сменам. Я была в смене мастера Богданова Василия Александровича. Мастером другой смены был Маташ Николай Миронович. В 1950 году наша смена выдала первые килограммы концентрата. Мы все кричали от радости, а иные даже плакали. И я рада, что мы были первыми. Много труда вложила в освоение нашей продукции Раиса Сергеевна Алпацкая-Егоренков, ее муж был мастером смены.Она вела всю нашу выдачу продукции – была техруком. Приезжали из Ленинграда две Катерины из Механобра. Помогали осваивать процесс работы. Начальником фабрики был Сухачев Алексей Иванович, а его жена работала в химлаборатории. Они также помогали осваивать процесс.Мастера смены были, помню Зорин Александр, Моргунов Александр. Они окончили институты. На Ильме заработал клуб, приезжали с 5-го километра и с Ревды много молодежи, так как в Ревде не было клуба. А Какая была библиотека!. Начал работать хор, играл на баяне Зорин Александр. Пропагандистом на фабрике была Инна Алексеевна Кузьмина, много она вложила труда, работалда со сменами. Вообщем в наше время был дружный и трудолюбивый народ. А еще помню, в 60-70-е годы комбинатом был построен на 5 км коровник и свинарник. Были и свои теплицы, а на руднике «Карнасурт» выращивали цветы – тюльпаны. На 8-е марта дарили свои цветы.Все было свое, кормили рабочий класс очень хорошо и молоком и мясом.Рабочая столовая на промплощадке была самой лучшей. На каждый праздник были выставки продукции, а самое главное все было свое и дешевле по деньгам.Помню , что заведующей столовой была очень хорошим честным человеком. Не помню ее фамилию. Здоровья ей. Затем был пуск комбината «Умбозеро». Мастером смены у нас был уже Хальченко Петр Петрович, раньше он работал машинистом мельницы. И наша смена на Умбе пускала в работу новое оборудование. Но вот очень жаль труда людей, что этот комбинат в настоящее время разбит полностью. С 1950 года по 1987 год я проработала только на фабрике. В 45 лет стала получать пенсию. В 1987 году ушла работать в профилакторий. Главным врачом тогда работала там Козырь Валентина, а ее муж работал в управлении комбината.Поздравление от Елеманисы Александровны! Всех ветеранов труда, весь рабочий класс того времени и настоящего поздравляю с праздником-65-летием ЛГОКа. Значит мы были не такими уж плохими, на смену нам пришли лучше нас. Всем здоровья, счастья, благополучия в семьях, дружбы и на комбинате и всей нашей Державе! Знайте. Вся наша страна держится миром рабочего класса и Вашим честным трудом на благо наше!
 
 
Воспоминания Усковой Анастасии Емельяновны
Приехала в Ревду в июне 1949 года. Было 18 человек парней и 12 девушек. Приехала из Белгородской (Курской) области. Заселили в палатки по 6 человек. Был небольшой магазин, где продавали сухой картофель, морковь, соль. Была пекарня, где выпекали очень вкусный хлеб, не черный и не белый, серый. Стоил 19 копеек буханка. В палатке узенькая кровать железная, 2 ведра оцинкованных, бачок для воды, 3 деревянные ложки, но у нас были и свои деревянные ложки. Полы были постелены опилками и сверху горбыль. Идешь, а доски качаются. В озере рыба была, палия. Работали прорабы. Давали задания. Я работала уборщицей породы. Тогда еще руды не было, до нее нужно было дойти. Взрывниками работали Коширева, Моисеева (Ускова) Анастасия, Серов Секрет, Александр Красников, Воронин Василий Иванович –горный мастер. Он жил в финском домике. В штольни ходили, сначала пешком до горы. Летом было хорошо подниматься, а зимой делали столбики железные, протягивали канатные веревки, чтобы держаться за них и потом подниматься. Один бурил, другой взрывал, третий убирал породу. Рудника, как такового еще не было, потому что не было руды. До нее еще надо было добраться. Шла только порода, 26 штуров, размером 2,5 метра на 3 метра. Стояли вагонетки. Савком и сирпом грузили на вагонетку породу. По 18-20 раз на отвал вывозили породу за смену. И вот, когда дошли до руды, 80 см оставалось, я записалась на курсы взрывников. Преподавал тогда на курсах Бессонов Николай Васильевич, зав. ВВ. Училась 6 месяцев. Утром работа, вечером учеба. В 1951 году пошла руда. Состоялось открытие рудника. Четыре вагона повез конь Букет. Очень умный был конь, проработал он 6 лет. Кормили его на отвале, под землей кормить нельзя было. Повесили коню ленту красную с надписью «Ударник коммунистического труда», к хомуту привязали коробочку с двумя батарейками, чтобы он знал, куда идти. Правда, его сопровождали еще два человека- Алексей Дадеркин и Алексей Шевченко, вели его под узцы. Дальше лавы пошли уже глубокие. Стали прибывать специалисты-взрывники. Я получила задание подготовить площадку под строительство школы и детского садика по улице Профсоюзной. Там было болото. Нужно было освободить площадки от валунов. Выдали резиновые сапоги выше колена и резиновые перчатки. Чтобы не промокли шнуры для взрыва, выдали резинки на них надевать. По 8 патронов и капсул и держала это все на плече. После взрыва, вода хлынула на улицу Профсоюзную, это была не улица, а река просто. Через 2 недели были подготовлены площадки, Стали сыпать щебенку, устанавливать фундамент. У меня уже был 5-й разряд взрывника. Вспоминаю, что в 39-40 годах нас учили в школе военной подготовке, учили как ползать по-пластунски. Очень мне это пригодилось на руднике. Потому что приходилось ползать в шахте со взрывчаткой. Поставили мне опытного учителя-Абросимова Валерия. Он был опытным взрывником, имел опыт работы на других рудниках и был мне как отец. Приходилось тяжело, тащить в гору 35 кг взрывчатки, на груди сумка со взрывателем и щпуром еще 8 кг. Кстати сумка имела №7, на случай, если потеряется, чтоб знали чья она. Когда ползешь в шахте, сумку надо переставлять, а ни в коем случае не тащить, иначе она может сдетанировать. Ставишь сумку, ползешь, ставишь-ползешь. Уже виднелась руда, она отличается по виду от породы, поблескивает. Чтобы не бояться ходить под землю, нужно хорошо знать и соблюдать технику безопасности. А самое главное – проверять кровлю, прежде чем взрывать. Если кровля звенит, показывает цифру, то все нормально. Если идет звон и гул, то нельзя заниматься взрывными работами. Нужно иметь хорошее обоняние, везде в штольнях запах разный. Обоняние необходимо также, чтоб распознать опасность. Если есть опасность обвала, то он будет обязательно, через сутки, через 1 час или 10 часов. Порода от кровли отделяется. Работала в главной штольне, она открылась еще до войны. Брала пучок ( 8 шпуров по 20) Необходимо было зажечь и уйти в безопасное место. После взрыва включается сразу вентиляция. Прошел дым, почихаем, покашляем и пошли дальше работать. Опасным считается дым бесцветный, без запаха, язык немеет и сладость ощущается и чхаешь по 5 раз подряд. У меня не было ни одного отказа, это когда взрыв и один обрыв и шнур весит, а стена штольни не прямая, а бугор. Электровозы еще не ходили, вот мы там все на своем горбу таскали. Мастерами взрывников у нас были Тараканов Геннадий Мартынович и Семенихин Петр Иосифович. В 51-52 году уже появились душевая и столовая. В 1953 году вышла замуж, мне было 25 лет. Муж работал счетоводом на 5 км. Родила троих детей, два сына и дочь. Ходила, будучи в положении, также на работу под землю. Полотенцем обвяжу живот и пошла. Правда, мой наставник Абросимов меня жалел, говорил, чтоб я не ходила в шахту. В 60 году со специальности взрывника перевели меня в ламповую. Женщин переводили на поверхность. Работала вместе с Кузнецовой Валентиной, Анной Гуль, Валентиной Дорохиной, тетей Феней Седых. В 1963 году мой муж умер. Он участник войны, был контужен и ранен., сказались военные ранения, сердце не выдержало. В ламповой. Лампы были без корпуса, одни батарейки. Нужно было промывать их, ставить на индикатор, зарядный прибор к каждой лампе свой прибор. Прошла курсы ламповщицы. Это у меня был уже 4-й разряд. Там-то 5-й, здесь 140 рублей, там было 360 рублей. Позже в ламповую перевелись Моисеев и Серпинский из бурильщиков по профзаболеванию. 2 медика работали, Корепанова Клава, Моисеева Лина. Отправляли в медпункт, если ушиб, с запахом. Были тогда строгие горные мастера Петреляйнен, Конюхов и Загоруйка. Вот с ними приходилось работать тогда. Однажды перевоспитала одного горняка, поверила ему, пожалела его. У него трое детей, а он с запахом, взяла ответственность на себя. После чего он благодарил за доверие, и больше уже никогда не пил, спускаясь в шахту. Да, раньше были сильные директора комбината. Они все знали про комбинат, какая руда, как и что. Ходили в шахту, под землю спускались, чтобы лучше знать, как обстоят дела на руднике. Помню случай с Микуленко. Приехал на рудник, его одели, стал спускаться в шахту, сопровождал его Петреляйнен, снизу вверх по лаве ползком, кровля его ударяла в спину. По штольне спускался, по колено воды. Сверху вниз спускался на заднице скатился. Вышел из шахты, весь в породе, каска на боку, сам красный, в поту. Полные сапоги воды. Очень сильный тогда был специалист по технике безопасности – Подгорный. А сейчас только лекции в кабинете читают, наверное, и под землю-то не спускаются. Я и сегодня интересуюсь судьбой комбината. Знаю, 3,4,6,8,10,12 штольни уже забронированы, это, те, что к Ловозеру ближе. А сегодня к Сейде штольни идут, Там большой слой руды. А те штольни, которые забронированы, стоят железные двери, уже намертво вход закрыт туда. Вспоминаю, первыми генеральными директорами рудника были Лисневский, Жарин, Забродин, Ананьев и другие. В 1955 году получила медаль за доблестный труд СССР, подписана Георгадзе и Подгорным. Отмечали на Ильме. Мы были в кирзовых сапогах и фуфайках. Медаль прицепляли прямо к фуфайке. Потом накрыли стол. По одной жареной рыбке на человека, палии. Буханка хлеба на 4-х и по большому стакану чая брусничного. Потом танцевали до 10 часов вечера, аж доски ходуном ходили. Опилки до потолка летели. А в 10 вечера обратно на работу в ночь. Вот так и жили, обустраивали свой быт, как могли. У нас на Ильме не было магазина. А в Ловозере был, такой небольшой, но все в нем было. Кто знал, ходили по тропе от гор на Ловозеро. Тропа называлась «Оленья тропа». 40 минут ходьбы. Покупали ткань, детям на пеленки, распашонки фланельку. Керосин покупали, а потом жгли фетиля, так освещались. Было неплохо. И так я проработала на руднике 35 лет. Одна поднимала троих детей. Для меня главное были мои дети. 5 лет проработала в профилактории «Северное сияние» горничной.
Воспоминания Чечениной Анны Николаевны 


Чеченина Анна Николаевна пришла работать на Ловозерский горно-обогатительный комбинат в декабре 1952 года. Устроилась рабочей на фабрику. С 1954 года уже работала концентраторщицей, а еще позже флораторщицей на той же фабрике до пенсии. Награждена орденом «Знак Почета» в 1974 году. Имеет многочисленные грамоты, благодарности (более 30 записей в трудовой книжке). С 1995 по 199 9 год работала в Центральной городской библиотеке сторожем. Анне Николаевне 83 года. Проживает в Ревде, на пенсии. Часто бывает в библиотеке, интересуется современной жизнью нашей страны. Нередко принимала участие в мероприятиях, встречах, которые проходили в стенах библиотеки.
 
«ИЗ ЛИЧНЫХ АРХИВОВ»
 

Фото из личного архива Усковой Анастасии Емельяновны

 

Фото из личного архива Тутовой Елеманисы Александровны

 
 

Фото из личного архива Чечениной Анны Николаевны